Их история началась практически одновременно. Один – истинный ариец, до безумия высокомерный, исполненный агрессивного шарма. Второй – плоть от плоти бесконечных американских трасс, с внятной ковбойской ноткой в сотне беззлобных шуток. Один в составе тогда еще блистательного Вермахта совершил молниеносный бросок из средневекового баварского Нюрнберга в грязь и холод русского бездорожья. Второй отправился через море из американского Висконсина, чтобы быть переданным с рук на руки хмурому и уставшему военному, тут же поставившему его на учет в Вооруженных Силах Советского Союза. Имя первому дала аббревиатура названия выпустившей его компании – «Цунден унд Аппаратен Бау», сокращенная до Цундап; второму одолжили свои имена создатели, Вильям Харлей и братья Уолтер и Артур Дэвидсон. Нюрнбержец, выбравший своей религией план Барбаросса, ощущал себя в центре кулака, занесенного для стремительного удара, и в общем безумии ждал быстрой победы. Висконсинец путешествовал, заинтересованный и послушный воле своего президента и загадочному слову лендлиз.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 1941-2006
Они встретились в далекой и чуждой им стране. Стране, в которую пришли, чтобы стать врагами. Чтобы уничтожить друг друга и на обломках друг друга выстроить свой, победивший мир. Чтобы остался один – двоим им было бы тесно.
Ведь тогда, 66 лет назад, никто не мог бы предположить, что судьба, не признающая границ империй и амбиций правителей, приготовила для них почти одинаковую, тихую, безвестную, чудовищную гибель.
Скорее всего, их военная история сложилась довольно типично. Оба возили чинов, Нюрнбержец – немецких офицеров, висконсинец, специально сконструированный для войны, использовался для почтовых сообщений и передвижений личного состава. Оба они, невольный завоеватель и невольный защитник, шли под огонь и в бездорожье, томились в стылых сараях и стояли под снегом. В какой-то день немец попал в плен, и с тех пор уж катался по другую сторону линии фронта и звался «трофейным».
Победная самоуверенность и вальяжный интерес закончились, сменившись войной какая она есть – в грязи, крови, холоде и смерти. И в тот год, когда они уже сражались по одну сторону баррикад, они, скорее всего, уже с трудом понимали, зачем вообще они, блестящие, новенькие, холеные, ездят по этой охваченной огнем земле, где почти не осталось дорог.
Они все же победили: установили мир, где оба могли бы жить своей нормальной, двухколесной жизнью. Не считаясь с тем, кто и где начинал тогда, в 1941-м.
Но очень скоро в этом новом мире места для них не осталось.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. 2007 и дальше
Они встретились спустя почти семь десятилетий с того дня, когда их отправили убивать друг друга. Однажды в комнате человека, которому суждено было стать свидетелем и деятельным участником примирения врагов, раздался звонок: «У меня есть старый мотоцикл. Мне не нужен, все равно сгниет. Хочешь забрать?». И Харлей снова оказался в городе – замызганный, затертый, с полуразобранным механизмом, практически обреченный. Что было с ним за эти годы, кого возил, как пропал под ворохом пыли и старых шмоток? Их новый хозяин не мог даже просто встретиться с его былым владельцем: адресов, стоящих в старых регистрациях, уже не существует, вместо документов порой остаются какие-то невнятные истории.
Его спасло то, что в далекие сороковые наш ИЖ-49 был практически полностью скопированным с него, с военного Харлея: недостающие детали на висконсинца были взяты с ИЖа. В том варианте он мог бы стать музейным экспонатом, изредка выдвигающимся в поля, и успокоиться, навсегда забыв о военном прошлом.
Но в той мастерской он был не одинок.
Практически одновременно с ним здесь появился другой ветеран. «Тут стоит что-то непонятное и старое, приезжайте… Где? А, это из Белгородской области звонят вам…» После этого звонка будущий владелец отправился в Белгород. Отправился вместе с командой механиков, могущих оценить стоимость и время работ по восстановлению, да и вообще сказать, нужно ли, стоит ли… «Что-то непонятное» оказалось Цундапом, раздолбанным настолько, что его трудно было узнать. И все-таки они его взяли – потому что под слоем ржавчины он, гордый завоеватель ставший обожаемым трофеем, а потом забытый и заброшенный, тоже был действительно прекрасен. И очень скоро его тоже можно было бы поставить в музей.
Но ни сами мотоциклы, ни новый их владелец не желали музейной жизни. И мастера взялись за дело: там поменяли детали, там добавили электрическое зажигание, там старинные аккумуляторы заменили современной подпиткой. С возросшей маневренностью, с укороченным тормозным путем уже через полтора месяца после приезда в Воронеж оба мотоцикла были готовы вернуться на улицы города. Вернуться не для того, чтобы воевать. Вернуться, чтобы жить и радоваться фантастическому ощущению движения, которого были лишены долгие годы плена. Нет, не военного плена, а плена ржавчины и забвения.
Наверное, именно тот плен и примирил их, рожденных, чтобы уничтожить друг друга, и на обломках друг друга выстроить свой, победивший мир. В том мире, где они живут сейчас, живут в окружении других 19 спасенных из небытия старинных авто, им совершенно не тесно. Они знают истинный смысл войны и истинную цену победы.
И потому владелец, выбирая, на ком из них отправиться в путь, знает, что никаким выбором не обидит ни одного, ни другого. И даже если сегодня поедет на ком-то третьем, то военных лет Харлей Дэвидсон и военных лет Цундап не устроят в мастерской никакого погрома. Будут стоять рядышком, предаваясь воспоминаниям и строя планы на следующий выезд в город.
Но, надо сказать, застаиваться им не приходится: их новый хозяин отлично знает, что на технике надо ездить, чтобы она не рассыпалась. И оба они, Харлей и Цундап, Висконсинец и Нюрнбержец, веселый ковбой и слегка высокомерный ариец – оба они ездят по воронежским улицам, являя собой достойный подражания и весьма поучительный пример дружбы,

Мария СОТНИКОВА