Жарок и тих тот уголок земли, что сокрыт у подножия холма по имени Кронос, в долине реки по имени Алфей. Приходит ветер с Ионического моря, и чуть колышется листва волшебной рощи Альтис. Парится под солнцем веками утрамбованный прямоугольник земли, безмолвны поросшие травой крутые откосы, сходящиеся к нему. Тот, кто прислушается, может различить, как чуть в стороне, в развалинах древнего портика Эхо, слышится голос. Он называет имена, имена непонятные и нездешние, и каждое из них повторяется семь раз. Но приходит год – долина заполняется людьми. В белой тунике, с оливковым венком на голове, выходит Старшая жрица, и солнце встречает ее. Солнце, раскаленное и могучее, легко и охотно падает ей в руки и, скользя по ладоням, опускается в чашу. Чтобы здесь, на мраморных плитах, вспыхнуть ослепительным огнем – огнем Олимпии…

Жарок и тих тот уголок земли, что сокрыт у подножия холма по имени Кронос, в долине реки по имени Алфей. Приходит ветер с Ионического моря, и чуть колышется листва волшебной рощи Альтис. Парится под солнцем веками утрамбованный прямоугольник земли, безмолвны поросшие травой крутые откосы, сходящиеся к нему. Тот, кто прислушается, может различить, как чуть в стороне, в развалинах древнего портика Эхо, слышится голос. Он называет имена, имена непонятные и нездешние, и каждое из них повторяется семь раз. Но приходит год – долина заполняется людьми. В белой тунике, с оливковым венком на голове, выходит Старшая жрица, и солнце встречает ее. Солнце, раскаленное и могучее, легко и охотно падает ей в руки и, скользя по ладоням, опускается в чашу. Чтобы здесь, на мраморных плитах, вспыхнуть ослепительным огнем – огнем Олимпии… (спорт в Воронеже)

…Для многих мальчишек, рожденных в тридцатые годы молодой Страны Советов, первые уроки физкультуры проходили в соответствии с условиями времени: вместо штанги – мешки, вместо стадиона – сорок соток огорода. Моему герою, впрочем, еще повезло – после мешков и огорода у него появились лыжи. А потом была армия, эта практически неизбежная физподготовка советских парней, а потом – завод. Вот там, на заводе, все и произошло. В тот год в Воронеже на улице Шишкова проходил кросс, организуемый газетой «Правда», и заводской инструктор по легкой атлетике попросил длинноногого и крепкого Николая Свиридова выступить. Результаты понравились, и секция пополнилась на одного человека. Кто бы мог подумать, что всего три года спустя этот человек будет выступать на Спартакиаде народов СССР, выиграет десятикилометровый забег, получит бронзу на пяти километрах и, выполнив норматив мастера спорта международного класса, вместе со сборной страны отправится на Олимпиаду в Мехико!

…В день закрытия Олимпиады 1912 года Пьер де Кубертен, инициатор возрождения Олимпийских игр, рассказывал о своей мечте: виделось ему, как негасимый факел, сияющая эстафета единства и преемственности олимпийских идей, зажигается в роще Альтис, на месте первого в истории стадиона, и стремительным бегом марафонцев спешит по земле к месту проведения игр. Мечта Кубертена была воплощена 24 года спустя, и стала новой, могучей и красивой традицией. Разумеется, в XX веке не было, да и быть не могло ни жриц в белых одеяниях, ни молений громовержцу Зевсу. Но была актриса Мария Москалиу, и были ее руки, вооруженные линзой, способной преобразовать солнечную энергию в живой огонь. Именно эта линза воспламеняла первый факел, от которого зажигался факел первого атлета, пробегавшего километр и передававшего олимпийский огонь следующему факелу, чтобы следующий атлет нес его дальше. Но первый огонь всегда оставался Марии. Потому был в ее коллекции и похожий на гладиус факел Римской Олимпиады, и строгий Монреальский. Был изящный, напоминающий пучок тростника факел Олимпиады в Мехико…

…Сборная Советского Союза прибыла в Мехико, на родину гордых ацтеков и бесконечных сериалов. Здесь, на высоте две тысячи метров над уровнем моря, было невыносимо просто дышать, не говоря уже о нагрузках. Тем, с юга, арабам, эфиопам, привычно было в таких условиях тренироваться, а белые сникли. Люди падали, сходили с дистанции, кого-то унесли на носилках. Потом шутили – у того марафона есть чемпион вообще и есть чемпион среди белых. И хотя награждали, конечно, первого, но второго - Николая Свиридова, заметили и запомнили.
Олимпиада в Мюнхене была совсем иной. В 1972 году наша команда приехала в небольшой город в горах на границе Франции и Испании, откуда должен был стартовать марафон. Здесь возникли какие-то накладки, и спортсмен Свиридов вдруг оказался не на своей дистанции – вместо 10 ему пришлось бежать 5 километров. Да, впрочем, и того соревнования могло не быть – страшные события с израильскими атлетами, «прославившие» эту Олимпиаду куда больше, чем спортивные достижения, начались как раз накануне забега…

…Факелы, предназначавшиеся Марии Москалиу и еще нескольким тысячам спортсменам-огненосцам в 1980 году, пожалуй, больше всего похожи на красно-бело-золотые ракеты. Их делали на ленинградском опытном заводе: здесь придумывали конструкцию и облик, здесь проверяли, здесь выслушивали постоянные просьбы приходивших рабочих и инженеров – дайте нам тоже поучаствовать в создании факела! Опытный экземпляр испытывали в феврале 1979-го, и это были непростые испытания: огонь должен был гореть ровно и ярко, на ветру, под тропическим ливнем, в жаре пустыни, в волнах поднимаемого песка. Факел прошел все тесты. И те, что были запланированы учеными, и неожиданный и неприятный тест, когда кто-то трусливый и недобрый попытался затушить факел, уже переносимый по Турции, песком, высыпанным с вертолета…

…В 1979 году Николай Свиридов перешел из тренируемых в тренирующие. Его ученики выступали, и успешно. Он бегал сам, но уже не на соревнованиях. За чужими выступлениями следил с интересом. Как и все, ждал Московской Олимпиады. И когда в его квартире зазвонил телефон, и председатель Белгородского спорткомитета, ответственный за проведение эстафеты огня в регионе, спросил: «Не хочешь понести факел?» – Свиридов, конечно же, согласился. Их было больше двухсот – спортсменов, перед которыми стояла задача пронести огнь от Харькова до Курска. Каждому по факелу, каждому по километру пути. Их собирали, инструктировали, выдавали специальную одежду. Потом указания сверху менялись, их снова собирали и давали новые задания. А потом погрузили в специальный автобус, который развез их по их точкам на дистанции… (спорт в Воронеже)

…Они встретились 14 июля 1980 года, в 26-й день эстафеты на 71-м километре их участка пути. Факел, пылающий огнем, театрально и с большим пафосом зажженным в старой Олимпии, и человек, в сердце которого горел настоящий Олимпийский огонь. Они прошли вместе всего один километр – смешное расстояние для легкоатлета, пробежавшего больше 90 тысяч километров, и для традиции, уже не раз облетевшей весь земной шар. Но эта встреча была больше, чем просто движением вдоль трассы сопровождаемого автобусом человека с факелом в руке. Как и многое в Олимпийской современности – это было символом. Символом неугасимого, всечеловеческого желания стать лучше, честнее, сильнее, целеустремленнее. Что, в общем, и является задачей любого настоящего спорта. И такие огни, как эти два, на самом деле, конечно, соединяются не на десять минут и не на километр. Они, однажды загоревшись, сияют всегда.
Сегодня факел, по традиции отданный спортсмену, который его нес, лежит в музее. В Воронежском музее спорта. Среди других олимпийских предметов. Люди приходят, спрашивают, удивляются, качают головами. Иногда просят подержать – чтобы просто почувствовать свою причастность к событиям, уже ставшим легендой. А человек, который сначала всей своей жизнью заслуживал право нести этот факел, потом нес его, потом берег, а потом не пожалел отдать в музей, чтобы другие могли его увидеть, – этот человек и сейчас еще тренирует. Занимается с ветеранами и инвалидами. Очень легко и охотно рассказывает о тех днях – днях Олимпиад, в которых участвовал спортсменом и факелоносцем. По сути, он просто продолжает то, что делал в июле 1980-го – хранит и передает Олимпийский огонь.

Мария СОТНИКОВА

Биография Николая Свиридова в рубрике  "ЗВЕЗДЫ ВОРОНЕЖСКОГО СПОРТА" >>>

Фотографии >>>